Здания, заслонившие горизонт, почти упираются в небо. Над всем этим проходят громаднейшие железобетонные арки...
А на другой день за обедом досказал: оттого мы ничего не знаем, что и узнавать, должно, нечего. А тебе к чему нужно знать? А я сказал -- да, а жить-то как же?..
Мы вошли в нее, хотя это было нелегко: солдаты короля стреляли в нас, и мы потеряли почти двести человек убитыми, и это дало ..
Действие происходит в XIII в. во Франции, в Лангедоке и Бретани, где разгорается восстание альбигойев, против которых папа организует крестовый поход. Войско, призванное помочь сюзеренам, движется с севера.
Пьеса начинается со сцены во дворе замка, где сторож Бертран, прозванный Рыцарем-Несчастием, напевает песенку, услышанную от заезжего жонглера. Рефреном этой песенки, повествующей о беспросветности жизни, выход из которой лишь один — стать крестоносцем, служат строчки: «Сердцу закон непреложный — Радость — Страданье одно!» Именно они и станут «сквозными» для всей пьесы.
Алиса, придворная дама, просит Бертрана прекратить пение: её госпожа, семнадцатилетняя Изора, в чьих жилах течет испанская кровь, жена владельца замка, нездорова.
Капеллан пристает к Алисе с непристойными предложениями. Та отвергает его с негодованием, но сама не прочь пофлиртовать с пажом Алисканом. Тот, впрочем, её отвергает.
Доктор ставит Изоре диагноз: меланхолия. Та напевает песенку о Радости-Страданье, понимая страданье как «радость с милым». Играет в шахматы с пажом — и подшучивает над ним. Тот насмехается над безвестным автором песенки. Изора уходит. Алиса соблазняет Алискана. Граф Арчимбаут, владелец замка, посылает Бертрана (к коему относится без всякого уважения) разведать: далеко ли войско, спешащее на помощь? Капеллан тем временем намекает на дурные наклонности у госпожи: читает любовные романы… Пришедший доктор объявляет о меланхолии.
Изора просит Бертрана во время его путешествия разыскать автора песени. Тот соглашается. Граф отправляет жену в заточение — в Башню Неутешной Вдовы.
В Бретани Бертран знакомится с трувером Гаэтаном, сеньором Трауменека: чуть не убивает его во время поединка, но вскоре они мирятся и даже дружески беседуют в доме Гаэтана. Именно он и оказывается автором заветной песни. На берегу океана Гаэтан учит Бертрана слушать Голос природы.
Графу Бертран привозит радостную новость: он видел войска. В награду он просит разрешения спеть на празднике жонглеру, которого привез с собою, и освободить жену графа из Башни, где её, судя по разговорам на кухне, содержат весьма строго. И впрямь: Изора тоскует в заточении. Лишь мечты о рыцаре поддерживают её. Надежды усиливаются после того, как несчастная принимает на свой счет любовную записку, адресованную Алисканом Алисе, где на восход луны назначается свидание. Тем временем Бертран в беседе с Гаэтаном пытается понять: «Как радостью страданье может стать?» Изора, неутешно прождав у окна, вдруг видит Гаэтана — и, кинув ему черную розу, теряет от переизбытка чувств сознание. Граф, думая, что заточение тому причиной, объявляет об освобождении. Во дворе замка Бертран молится за здоровье несчастной.
На цветущем лугу на рассвете Алискан гневается на Алису, не пришедшую на свидание, и вновь предается мечтам об Изоре. Принеся Гаэтану одежду жонглера, Бертран видит у того черную розу — и просит её себе. На майском празднике Алискана посвящают в рыцари. Менестрели состязаются в пении: песнь о войне отвергнута графом, песнь о любви к девушкам и родному краю получает награду. Наступает очередь Гаэтана. После его песни о Радости-Страданье Изора лишается чувств. Гаэтан пропадает в толпе. Очнувшись, Изора обращает свое внимание на Алискана. Тем временем к крепости приближаются восставшие. Бертран сражается лучше всех: своей победой обязаны ему защищавшие крепость. Но граф отказывается признавать очевидное, хотя и освобождает раненого Бертрана от ночной стражи. Тем временем неверная Алиса договаривается с капелланом о встрече в полночь на дворе, а Изора, истомившаяся весною от сердечной пустоты, просит сторожа предупредить о приходе нежеланных гостей во время свидания её с возлюбленным. В роли такового неожиданно выступает Алискан. Но их свидание открыто Алисой и капелланом. Последний зовет графа. В этот миг изнеможенный ранами Бертран падает замертво. Звуком выпавшего меча он спугивает Алискана. Молодой любовник бежит — и врывающийся в покои супруги граф никого не застает.
... Подумать только, день-деньской на ногах, пожимаешь руки, произносишь речи или того хуже - слушаешь их сам! Кричишь "ура" королю и родине и салютуешь флагу, пока рука не онемеет! Слушаешь, как играют "Боже, храни короля" и "Типерери", да еще слезу из себя выжимаешь, - ну прямо солдатик с картинки! Вконец измотали, я даже сон потерял. Честное слово, сэр Пирс, мне и "Типерери" эту никогда не доводилось слышать, пока я не воротился из Фландрии, зато теперь она до того мне надоела, что раз вечером, когда какой-то ни в чем не повинный мальчонка вытянулся передо мной на улице, отдал честь и начал насвистывать "Типерери", я отвесил ему хорошую оплеуху, да простит мне господь. Сэр Пирс (умиротворяюще). Да, да, я тебя понимаю, прекрасно понимаю. Такие вещи действительно очень надоедают. Я и сам порой дьявольски устаю во время парадов. Но, видишь ли, с другой стороны, все это дает известное удовлетворение. Ведь это наш король и наша родина, не так ли? О'Флаэрти. Конечно, сэр, как вам не называть ее вашей родиной, когда здесь ваше поместье. Ну а у меня ни черта здесь не было и нет. А что касается короля, да хранит его бог, так мать спустила бы с меня шкуру, назови я своим королем кого-нибудь, кроме Парнела. Сэр Пирс (встает, потрясенный). Твоя мать! Что за вздор, О'Флаэрти! Она глубоко предана королю. Всегда была глубоко предана. Если кто-нибудь в королевской семье заболевает, она всякий раз при встрече со мной справляется о здоровье больного и так беспокоится, словно речь идет о тебе - ее единственном сыне. О'Флаэрти. Что ж, она моя мать, сэр, и не мне говорить о ней худо. Но, по правде говоря, второй такой смутьянки, как она, не сыскать до самого креста из Моунастербойса. Она всегда была первейшей бунтовщицей и стояла за фениев и заставляла меня, бедного невинного ребенка, утром и вечером молиться святому Патрику, чтобы он очистил Ирландию от англичан, как когда-то - от змей. И удивлены же вы, наверно, сэр Пирс, всем, что я сейчас рассказал! Сэр Пирс (не в силах оставаться на месте, отходит на несколько шагов)...
