Единственный убираю за собой... Я хотел выявить конкретное лицо, распорядившееся моей судьбой. Обнаружить реальный первоисточник моей неудачи...
Молодая девушка, побужденная к такому страшному поступку известным душевным движением, которое пересилило его ужас, была, несомненно, кро..
. Что я, с ума сошел? Подожди, может, это ты со мной не хочешь?.. Тогда в чем дело?.. Ну вот еще, нашел чем шутить... Голова-то, да (держится за голову), естественно...
"Женские лики" во многом определили направленность лирики А. А. Блока, хотя это далеко не основной мотив его творчества. Творческая судьба поэта всегда была неразрывно связана с его личной жизнью. Через всю жизнь он пронес чувство безграничной любви к Л. Д. Менделеевой. Это она вдохновила его на те стихотворения, которые позже вошли в сборник "Стихи о Прекрасной Даме". Это был первый поэтический сборник Блока. Несмотря на то что она имела вполне земной прототип, Прекрасная Дама обожествлялась Блоком, приравнивалась к святой. Она кажется эфемерным существом, созданным из какой-то высшей субстанции, не из плоти. Это идеал, символ Вечной Женственности. Поэт отрешился от реальности, ушел в мир, созданный им самим. Однако со временем поиски идеала завели Блока в тупик. Он отходит от прежней погруженности в свой мир, где правит Прекрасная Дама. Не последнюю роль в этом играло расставание с Л. Д. Менделеевой. Он продолжал посвящать ей стихи, но образ Прекрасной Дамы тускнел, на смену ему приходили другие "женские лики". Они всё еще были покрыты налетом юношеской мечтательности. Таков образ Незнакомки из одноименного стихотворения. Ее облик полуреален, растушеван, она отстранена от окружающей действительности, как будто не принадлежит ей. В то же время Незнакомка вполне реальна, ее внешность невольно возникает перед мысленным взором благодаря мелким деталям:
И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие, бездонные Цветут на дальнем берегу.
По-прежнему Блок пишет о женщине-мечте, недоступной, далекой. Она то ли существует наяву, то ли снится герою во сне. В ней угадываются черты прежней Прекрасной Дамы, но это уже не она. Позже в системе блоковских символов появляются такие, которые невозможно было представить, читая его раннюю лирику. Например, "невеста-весна" Сольвейг. Этот образ возникает в нескольких стихотворениях разных периодов: сначала как символ чего-то хмельного, весеннего, солнечного, потом - как спасение от отчаяния. Иногда же Сольвейг у Блока становится неотличимой от символов мрака и темноты. Этот многоликий образ девушки-весны, раз появившись, больше не покидал Блока. Еще один интересный женский образ встречается в стихотворении "На железной дороге". Это уже не Прекрасная Дама, не Незнакомка, не Сольвейг. Это деревенская девушка. Ее облик не очень четок (Блок не изменяет себе), мы знаем лишь, что она молода и красива. Читатель не имеет представления, кто эта девушка, откуда она, как складывалась ее жизнь. Мы знаем только одно - она ходит встречать проезжающие поезда. Она мечтает о той жизни, что мчится мимо нее за стеклами вагонов. А ведь в поезде - люди разных судеб, счастливые и несчастные, богатые и бедные, у них тоже есть мечты, возможно, они тоже стремятся к чему-то недостижимому. Но девушка не думает об этом. Она одинока, она ждет чуда, которого не происходит, да и не может произойти: "Так мчалась юность бесполезная". И эта юность оборвалась под колесами поезда. Бессмысленная жизнь, ненужная красота, неосуществленные мечты... Сюжет для Блока новый, а звучание строк все то же, что и раньше. По мере того как мировоззрение Блока менялось, любовь для него из святого чувства превращалась в "горькую страсть". Женские лики приобретали новые черты:
Только губы с запекшейся кровью На иконе твоей золотой (Разве это мы звали любовью?) Преломились безумной чертой...
Здесь, как и прежде, образ трагичен. Речь идет о падшей женщине, но она не вызывает ни отвращения, ни презрения. Горечь, не свойственная юному Блоку, сквозит в строчках, но романтическое восприятие действительности остается. Говоря о "женских ликах", нельзя не упомянуть о России. Только как к женщине и относится к ней поэт. Она - живое существо. Он говорит о ней как о человеке:
А ты все та же - лес, да поле, Да плат узорный до бровей.
Блок обращается к ней как к своей неотделимой "половине": "О, Русь моя! Жена моя!" И любит он ее как женщину:
Россия, нищая Россия, Мне избы серые твои, Твои мне песни ветровые - Как слезы первые любви.
Любовь к Родине вдохновляла поэта всю жизнь. Пожалуй, стихов, посвященных ей или навеянных ею, больше, чем лирики, связанной с образами обычных женщин. Хотя слово "обычных" здесь, может быть, не совсем уместно, ведь женщины у Блока всегда необыкновенны, как бы оторваны от земли. Есть черта, которая всегда позволяет отличить блоковских женщин, - это нереальность, туманность. Все женские образы у Блока связывает одно - отношение автора. Он всегда пишет о женщинах трепетно, с оттенком преклонения. Есть, конечно, и исключения (Катька из поэмы "Двенадцать"). Однако эти исключения крайне редки. В сущности, поэт всегда оставался верен своей Прекрасной Даме, ее черты, пусть измененные до неузнаваемости, сквозят во всех "женских ликах" у Блока. Женщина всегда любил одну женщину, которая и была вдохновительницей его лучших стихотворений.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Если я ошибаюсь, то дальнейшее чтение этого письма бесполезно. Я не стану здесь окунаться в тягчайшие подробности последних 60 лет. Как тянется наша история и что была она, я пытаюсь выяснить в книгах, о которых не думаю, чтобы вы читали их, может быть никогда и не прочтете. Но это письмо я обращаю именно к вам: высказать вам мое понимание будущего, которое мне кажется верным и, может быть, все таки, вас убедить. Предложить вам еще пока своевременный выход из главных опасностей, ждущих нашу страну в ближайшие 10-30 лет. Эти опасности: война с Китаем и общая с Западной цивилизацией гибель в тесноте и смраде изгаженной Земли.
1. ЗАПАД НА КОЛЕНЯХ
Никакой самый оголтелый патриотический предсказатель не осмелился бы ни после Крымской войны, ни, ближе того, после японской, ни в 1916-м, ни в 21-м, ни в 31-м, ни в 41-м годах даже заикнуться выстроить такую заносчивую перспективу: что вот уже близится и совсем недалеко время, когда все вместе великие европейские державы перестанут существовать как серьезная физическая сила; что их руководители будут идти на любые уступки за одну лишь благосклонность руководителей будущей России и даже соревноваться за эту благосклонность, лишь бы только русская пресса перестала их бранить: и что они ослабнут так, не проиграв ни единой войны, что страны объявившие себя "нейтральными", будут искать всякую возможность угодить и подыграть нам; что вечная греза о _проливах_ не осуществясь, станет однако и не нужна -- так далеко шагнет Россия в Средиземное море и в океаны; что боязнь экономических убытков и лишних административных хлопот будут аргументами против российского распространения на Запад; и даже величайшая заокеанская держава, вышедшая из двух мировых войн могучим победителем, лидером человечества и кормильцем его, вдруг проиграет войну с отдаленной маленькой азиатской страной, проявит внутреннее несогласие и духовную слабость. Действительно, внешняя политика царской России никогда не имела успехов сколько-нибудь сравнимых...
