Правильно. Но чем занимались они на досуге? НИНЕЛЬ ФИЛИППОВНА. Чево такое? СВЯТУС. На досуге, Нинель Филипповна, пожилые люди считали деньги...
Она была очаровательная женщина - так говорили все и всюду, - и она очаровывала всех и каждого. Несмотря на это, а быть может, поэтому, р..
Ты, видно, очень удивлена, Гунхильд. Фру Боркман (неподвижно стоит между канапе и столом, упершись кончиками пальцев в скатерть). Ты не ошиблась?..
Натуральное мыло ручной работы. Ресурс РукаМастера.Ру предлагает вашему вниманию авторские работы известных и самобытных мастеров: одежда и сувениры, всевозможные украшения, аксессуары и талисманы, игрушки и предметы для ароматерапии. rukamastera.ru
Банкетный зал в москве Мы воплотим любые ваши кулинарные мечты. Заказ банкетного зала. www.factoryfood.ru
Теме России я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь. А. Блок
“Кругом тонула Россия Блока”, — именно так писал в поэме “Хорошо” Маяковский, говоря о явлении, которого ни до, ни после не было. Россия для Блока не просто тема, это целый мир, наделенный своими чертами, заполненный особыми образами и символами. Вновь и вновь поэт возвращается к размышлениям о трагическом прошлом России, о ее историческом предназначении, о ее особенностях, о ее многострадальном народе. Эта тема пришла к автору не сразу — он проникался ею постепенно, преодолевая узость и субъективную ограниченность своих ранних стихов, свершая прорыв в широкий мир, в жизнь эпохи, страны, народа. Одно из первых стихотворений, где Блок обращается к образу своей Родины — стихотворение “Гамаюн”. Поэт размышляет о пути России, исполнением трагедий:
Вещает иго злых татар, Вещает казней ряд кровавых, И трус, и голод, и пожар, Злодеев силу, гибель правых...
В то же время автор отдает дань и пейзажным описаниям: его влечет прекрасная сторона, где —
Разгулялась осень в мокрых долах, Обнажила кладбища земли, Но густых рябин в проезжих селах Красный цвет зареет издали.
Два символа — широкое поле и дорога — в дальнейшем часто определяют блоковское восприятие России. Образы эти многозначны и емки: это и просторы страны, ее приволье и вольность, и ее долгий путь в истории. Первые стихи Блока полны прекрасных, но отвлеченных описаний. Родина представляется герою лишь в грезах:
Дремлю — и за дремотой тайна, И в тайне — ты почиешь, Русь.
Но уже тогда поэт не только изображает русскую природу, предания “старины глубокой”, но и замечает (“так я узнал в своей дремоте”) “страны родимой нищету”. Прошлое России полно трагедий, ее настоящее безрадостно, ее будущее — “в тоске безбрежной”. Такова страна, о которой пишет Блок. Но — “как и жить и плакать без тебя”? Поэт верит в будущее родины: “Не пропадешь, не сгинешь ты”. В цикле “На поле Куликовом” автор пишет о долгом пути России, пути борьбы, вечного боя:
О, Русь моя? Жена моя? До боли Нам ясен долгий путь? Наш путь — стрелой татарской древней воли Пронзил нам грудь.
Будущее России предопределено ее прошлым, которому суждено “сбываться” вновь и вновь. “И повторится все, как встарь”, — писал поэт в другом своем стихотворении. Цикличность, многократность происходящего подчеркиваются повтором слова “опять” (“и опять, опять они кричат”), а также приемом “воспоминания”, узнавания героем событий происходящего:
Но узнаю тебя, начало Высоких и мятежных дней?
Поэт говорит о предчувствии коренной ломки в судьбе страны. Вообще, все его стихи о России после 1907 года полны едва уловимым, но все же явственным, хоть и непонятным и самому автору гулом, который впоследствии Блок назовет “музыкой революции”. А тем временем в стихах его звучат полувопросы, полупризывы:
Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить?
В своем творчестве Блок видит Россию в будущем не крестьянским раем, как Есенин. В стихотворении “Новая Америка” (именно так определяет поэт страну свою) он описывает край, где “чернеют фабричные трубы”, где “заводские стонут гудки”. Россия “новым обернулась ликом”, и поэта волнует теперь “другая мечта”. А потом была война, на которую Блок откликнулся — не мог не откликнуться рядом стихотворений. Война — ужасная трагедия, тяжелое испытание для страны:
Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего.
Революция 1917 года вдохновила поэта на создание поэмы “Двенадцать”. В ней он показал крушение старой, буржуазно-помещичьей России и начало зарождения новой. Блок не дает ответа на вопрос: “Какой она будет?” Он не становится ни на сторону тех, кто вопиет: “Погибла Россия”, ни на сторону восставших, которые способны “пальнуть пулей в святую Русь”. Поэт избегает однозначных оценок, но — жертва, вождь или слуга — он намерен быть в гуще событий, в центре жизни своей страны, своего народа. Сразу же после поэмы “Двенадцать” Блок пишет революционно-патриотическую оду “Скифы”, которая продолжает давнюю традицию русских классиков, неоднократно обращавшихся к теме путей и судеб России, ее роли в цивилизованном мире. Это традиция Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Тютчева, Брюсова. Так, в стихотворении Брюсова “Старый вопрос” герой размышляет о том, “кто мы в этой старой Европе?”. Во многом этому произведению созвучны и “Скифы”. Однако Блок поставил этот вопрос уже в новой исторической обстановке, по-новому. В “Скифах” Блок видит Россию в прошлом щитом “меж двух враждебных рас”, страной, чьи богатства грабились в течение долгих веков (“копя и плавя наши перлы”). Это страна, которая способна любить и ненавидеть, способна отстоять себя в веках, способна стать оплотом всего лучшего, что было создано человечеством. Это страна — сфинкс, загадочный и непонятный для старого мира, противоречивый и многогранный:
Мы любим все — и жар холодных числ, И дар божественных видений, Нам внятно все — и острый галльский смысл, И сумрачный германский гений...
Подобного рода противопоставление России Западу — традиционный мотив русской литературы. Высокое и жертвенное предназначение Руси — тема многих произведений, а слова Тютчева давно стали крылатыми: “У ней особенная стать”. И Блок полностью разделяет это мнение. С целью эмоциональной выразительности поэт использует при описании русского характера, многогранной русской души антонимические словосочетания, оксюмороны: ненависть — любовь, ликуя — скорбя, жар холодных чисел, тяжелые нежные лапы. По словам А. Ахматовой, Блок всю свою жизнь посвятил разгадке тайны двух сфинксов: своей души и России. Несомненно, в лирике поэта воплощен облик родины — такой, как ее видел Блок, и любовь к которой он пронес через всю свою жизнь. И нищая Россия с ее серыми избами, и “новая Америка” по-своему дороги автору:
Да, и такой, моя Россия, Ты всех краев дороже мне.
Иначе и не может быть. Настоящий поэт любит свою страну всегда, даже если она убога, несправедлива, порочна. Любовь Блока к России — безоглядна, безусловна, бескорыстна. Ее высшее проявление — сама поэзия автора. Россия, во всех ее ипостасях всегда будет жить в стихах поэта, в его бессмертных строках:
Идут века, шумит война, Встает мятеж, горят, деревни, А ты все та ж, моя страна, В красе заплаканной и древней.
Тем временем:
... О, я спешить не стану; но те, кто начал криком: "Долой Мазарини!", в конце концов будут кричать "долой" всем этим людям, каждо- му по очереди. Кардиналу Ришелье, которого они ненавидели, пока он был жив, и о ко- тором только и говорят с тех пор, как он умер, приходилось хуже меня - ведь его несколько раз прогоняли, и очень часто он боялся быть выгнан- ным. Меня же королева никогда не прогонит, и если я буду вынужден усту- пить народу, то она уступит вместе со мной; если мне придется бежать, она убежит вместе со мной, и тогда посмотрим, как бунтовщики обойдутся без своей королевы и короля. Ах, не будь я иностранец, будь я француз, будь я дворянин!.. И он снова впал в задумчивость. Действительно, положение было трудное, а истекший день усложнил его еще более. Мазарини, вечно подстрекаемый своей гнусной жадностью, давил народ налогами, И народ, у которого, как говорил прокурор Талон, остава- лась одна душа в теле, и то потому, что ее не продашь с публичных тор- гов, - этот народ, которому громом военных побед хотели заткнуть глотку и который убедился, что лаврами он сыт не будет, - давно уже роптал. Но это было еще не все. Пока ропщет один только народ, двор, отделен- ный от него буржуазией и дворянством, не слышит его ропота; но Мазарини имел неосторожность затронуть судебное ведомство: он продал двенадцать патентов на должность парламентских докладчиков! Между тем чиновники платили за свои места очень дорого; а так как появление двенадцати новых собратьев должно было снизить цену, то прежние чины соединились и покля- лись на Евангелии ни под каким видом не допускать новых докладчиков и сопротивляться всем притеснениям двора; они обязались, в случае если бы один из них за неповиновение потерял свою должность, сложиться и возвра- тить ему стоимость патента. Вот какие действия были предприняты с обеих сторон. Седьмого января около восьмисот парижских купцов собрались, возмущен- ные новыми налогами на домовладельцев, и, избрав десять депутатов, отп- равили их к герцогу Орлеанскому, который, по своему старому обычаю, за- игрывал с народом...
