Блок Александр Александрович - Рефераты и сочинения - Стихотворение Блока (На железной дороге)

Читайте также:

    Герой врагов разит мечом,Гомер творит поэмы,Кто честен - жив своим трудом,И здесь, конечно, ни при чемЛогические схемы...

Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих (Johann Christoph Friedrich Schiller)   
«Мудрецы»

Пережил я примерно то же, что, если верить книгам, переживают после своей инициации приобщившиеся к дзэн-буддизму. Для этого мне нужно было пропитаться отвращением к знанию,..

Миллер Валентин Генри   
«Размышление о писательстве»

Признаем: ее автор Дэн Браун (Dan Brown) породил легион рьяных последователей, убежденных, что Христос не был распят, что он ..

Эко, Умберто (Eco, Umberto)   
«Люди, которым нужно нечто большее, чем Бог (The Daily Telegraph, Великобритания)»

Другие книги автора:

«Шуточные стихи и сценки»

«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание»

«Возмездие»

«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)»

«Рамзес»

Все книги


Поиск по библиотеке:




Ваши закладки:

Обратите внимание: для Вашего удобства на сайте функционирует уникальная система установки «закладок» в книгах. Все книги автоматически «запоминают» последнюю прочтённую Вами страницу, и при следующем посещении предлагают начать чтение именно с неё.

Коррекция ошибок:

На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Все рефераты и сочинения


Стихотворение Блока (На железной дороге)



Стихотворение Блока (на железной дороге)


Тема Родины явилась основной в творчестве Александра Блока. В письме к К.С. Станиславскому (1908, декабрь) Блок пишет: «Этой теме я сознательно и бесповоротно посвящаю жизнь». Для Блока тема Родины стала наиболее важным, самым жизненным и самым реальным вопросом его жизни. Менялись мировоззрение поэта, его привязанности и взгляды, неизменной оставалась лишь любовь к Отечеству.
Стремясь вступить в широкий и суровый мир, заключающий в себе ту подлинную и высокую правду, к постижению которой стремился А. Блок на протяжении всего своего творческого пути, поэт создает цикл «Родина», едва ли не вершинный цикл не только третьего тома, но и всей поэзии А. Блока. К самым различным аспектам сложной и драматической темы обращается поэт в этом цикле. «Родина» для Блока – понятие настолько широкое, что он посчитал возможным включить в цикл и стихотворения сугубо интимные («Посещение», «Дым от костра струею сизой…») и стихотворения, прямым образом связанные с проблематикой «страшного мира» («Грешить бесстыдно, непробудно…», «На железной дороге»).
Стихотворение А. Блока «На железной дороге» датировано 14 июня 1910 года. В нем автор повествует о женщине, попавшей под колеса поезда:


Под насыпью, во рву некошеном,
Лежит и смотрит, как живая…
В этом произведении А. Блок отождествляет тяжелую, безрадостную судьбу родины с судьбой русской крестьянки, а это значит, что с понятием родины он связывает образ женщины.
А. Блок не дает социальной характеристики девушке. Его героиня не показана как определенный тип, да и история ее любви темна. Мы не можем представить ее жизнь, перед нами только тревога за человека:
Тоска дорожная, железная ,
Свистела, сердце разрывая…
Да что давно уж сердце вынуто!
Стихотворение проникнуто горечью и болью. Женщина создана для того, чтобы любить и быть любимой. Но если судьба распорядилась иначе, и быт раздавил ее, то чья в том вина? Судьба женщины в лирике Блока всегда трагична, а ведь по положению женщины можно судить о жизни общества и страны в целом.
Однако и в монотонных буднях мелькает надежда:
Лишь раз гусар, рукой небрежною,
Облокотясь на бархат алый,
Скользнул по ней улыбкой нежною…
Эта картина – контраст с унылой повседневностью. Незначительное событие оживило мечты героини, напомнило, что где – то есть другая, лучшая жизнь.
Лучшей жизнью для А. Блока была новая, юная Россия. На нее он возлагал надежды, для нее находил самые необыкновенные слова, переплетая в своих твореньях образы родины и женщины.
К стихотворению «На железной дороге» обращаются те блоковеды, кто рассматривает путь поэта как целенаправленное движение от символизма к реализму. И в самом деле, в стихотворении немало жизненных реалий («ров некошеный», «платформа», «сад с кустами блеклыми», «жандарм»…). К тому же сам автор снабдил его примечанием: «Бессознательное подражание эпизоду из «Воскресения» Толстого: Катюша Маслова видит в окне Нехлюдова на бархатном кресле ярко освещенного купе первого класса».
Блок главным образом описывает годы «чинного шествия» России, но два четверостишия, первое и последнее, возвращают читателя к суровой действительности. Реалистичность – основная черта этого стихотворения.
Казалось бы, и знаменитая строфа:
Вагоны шли привычной линией,
Подрагивали и скрипели;
Молчали желтые и синие;
В зеленых плакали и пели, -
тоже подтверждает гипотезу о «реалистичности» стихотворения. Но как раз здесь мы видим признаки не привычной реалистичности, а емкого символического образа. Синие, желтые, зеленые вагоны (первого, второго и третьего классов) – не просто реальные приметы идущего поезда, а символы по-разному сложившихся человеческих судеб. Одни люди богатые, другие бедные: цвет вагонов отображает положение людей в обществе.
Каждый день проносятся все те же поезда, и это навевает тоску и грусть. В окнах мелькают все те же сонные лица:
Вставали сонные за стеклами
И обводили ровным взглядом
Платформу, сад с кустами блеклыми,
Ее, жандарма с нее рядом
Люди смотрят на мир сквозь пыльные, грязные стекла вагонов и, кажется, одаривают эту девушку «улыбкой нежною», все равно через секунду будут уже далеко: «Скользнул – и поезд вдаль умчало».
Символичен и образ героини. Мы не знаем о ней ничего, кроме того, что она испытала крушение надежд на возможное счастье. И когда мы возвращаемся к первой строфе, невольно думается: не сама ли поруганная, «раздавленная» Россия предстает в образе несчастной девушки? Ведь у А. Блока она нередко предстает в облике женщины в цветастом или узорном платке. Глубокий символический смысл стихотворения не исключает и такого прочтения.
В стихотворении «На железной дороге» можно отыскать множество других символов. Символом пути – судьбы выступает железная дорога. Изображая непрерывные вереницы пассажирских вагонов, Блок задает тему дороги, жизненного пути человека. Люди постоянно переходят из вагона в вагон, кому – то сопутствует удача, кто – то терпит горечь поражения. Жизнь людей проходит в постоянном движении. Поезд, паровоз, станция – символ этапа или момента пути. Но путь, дорога еще и предвестники исхода, к которому каждый человек движется, как к обрыву. Может быть, поэт воспринимал этот исход как смерть старой России и рождение новой, которую весь народ ждал с нетерпением. Железная дорога – это знак страшного мира, безжалостного к людям.
В большей части стихотворения поэт пишет о прошлом, но оно неразрывно связано с настоящим.
Интересна и цветовая гамма стихотворения. Цвет поэзии Блока – средство выражения эмоциональной оценки, отношения к образам. По цветовой гамме первое и последнее четверостишие практически не содержат красок, они бесцветны. В прошлом, в другом мире - иной колорит. Здесь и «яркие глаза» (огни) набегающего поезда, и нежный, живой румянец на щеках этой девушки, и многоцветие вагонов (видимо, разделение по классам), Синий – цвет неба, возвышенный – вагоны для богатых, желтый – яркий, режущий глаза цвет тепла и в то же время болезни – средний класс, а зеленый – цвет травы, близости к земле – вагоны третьего класса. Примечательно, что вид с платформы совершенно иной, нежели вид из-за стекол вагонов. Изнутри мир виден в блеклых, бесцветных тонах. Единственный яркий, резкий цвет в вагоне – алый. Он может символизировать кровь, раздражение, агрессию и жестокость этих людей. Снаружи растут лесные деревья, за лесом – длинная платформа, на ней – навес. Цветовая гамма не приглушенная, но довольно спокойная. Зеленый цвет деревьев, по-видимому, синяя форма жандарма и, скорее всего, деревянная платформа. Блок намеренно не дает «цветовых» определений к некоторым словам, предоставляя читателю возможность в собственном воображении представить эту картину.
В стихотворении автор использует прием обратного повествования, то есть начинает с гибели героини, трагедии, постепенно раскрывая предшествующие события.
Самый часто встречающийся в стихотворении художественный прием – эпитет («во рву некошеном», «в цветном платке», «походкой чинною», «за ближним лесом», «платформу длинную», «яркие глаза», «привычной линией», «кустами блеклыми»…). Они помогают живо представить себе явление, предмет, почувствовать отношение автора к нему. «Пустынные глаза вагонов» - словосочетание, в котором соединены две метафоры, создающие один целостный образ. В стихотворении встречается сравнение: «Лежит и смотрит, как живая…»
Из стилистических фигур, используемых поэтом, невозможно не отметить анафору:
Скользнул по ней улыбкой нежною…
Скользнул – и поезд вдаль умчало…
Так много отдано поклонов,
Так много жадных взоров кинуто…
Наиболее часто используется Блоком аллитерация «свистящих», звенящих звуков «ж», «з», «с»:
Так мчалась юность бесполезная,
В пустых мечтах изнемогая
Тоска дорожная, железная
Свистела, сердце разрывая.
Она усиливает звуковые ощущения от шума и свиста вагонов.
В стихотворении «На железной дороге» очень много многоточий, это указывает на фрагментарность ситуации, на возможное продолжение эмоций и чувств поэта.
Поэзия Александра Блока обогатила русскую литературу. Валерий Брюсов так отзывался о поэзии Блока: «Блок не повторяет чужих тем, но с бесстрашной искренностью черпает содержание своих стихов из глубины своей души…»

Тем временем:

... Мне душно и от воздуха летнего
Парижа, где я никому не нужен и ничто для меня не нужно.
Не думайте, что я зову кого-нибудь из уехавших или бежавших, из
уехавших и оставшихся, из спасшихся от тяжелых мучений, может быть, смерти,
- очертя голову, вернуться в теперешнюю Россию, где право растоптано, где
слово несвободно, где нет первооснов человеческой справедливости. Нет, я
говорю только о себе, и да будет же мне, хоть здесь в пустыне, даровано
безраздельное право быть собой, быть поэтом, чувствовать иначе, чем другие,
и иначе мыслить, и иначе поступать. Я говорю только о себе и не делаю
никаких общих выводов.
Здесь, в свободной, будто бы свободной, Европе я чувствую себя душевно
таким же связанным, каким я чувствовал себя в последний год в Москве, где я
жил бок о бок с навязавшимися мне жильцами, нагло распоряжавшимися в моей
квартире, где я голодал, где я говорил иногда моей девочке, бессильной
заснуть: "не плачь: завтра, быть может, мы победим". Моя девочка стала за
эти три года красивой девушкой, живой и остроумной. Я уже не говорю ей, - за
ненадобностью, - таких утешений, а когда подходит нужда, - она все же не
такая острая, - и если нет денег на настоящий обед, можно сварить суп из
старого недоеденного хлеба. Но здесь мне тоже нужно произносить и перед ней,
и перед другими близкими, и перед близкими-далекими, и перед самим собой
много разных утешений, в которые не веришь и которые не оправдываются.
Основное остается, как правило жизни каждого дня и каждого нового тяжелого
месяца. Это основное: я на чужбине, я вне действительной связи с душой
здешней жизни, и я вне действительной связи с моей Матерью, с моей Родиной,
хоть от меня туда, и оттуда до меня доходят веяния души, доходит голос
сердца, которое бьется, еще живо, не умерло, но бьется тяжело, с мучением,
которому исхода не вижу...

Бальмонт Константин Дмитриевич   
«Без русла»