Вы читаете «К Дионису Гиперборейскому», страница 1 (прочитано 0%)
«Балаганчик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возмездие», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двенадцать», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Действо о Теофиле», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Иэ Эмиля Верхарна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Блок Александр Александрович К Дионису Гиперборейскому
Год: 1906 Миниатюра: Драматургия
Александр Блок
К "Дионису Гиперборейскому"
---------------------------------------------------------------------------- Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том четвертый. Драматические произведения. М., "Правда", 1971 OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru ----------------------------------------------------------------------------
Сонная мистерия. Дед, разбудив внучку - дитя своей мудрости, плод своей догорающей и древней жизни, разверзает (поднимает) перед нею стену своего поблекшего жилья и показывает дивное зрелище: под синим небом, где ходят и веселятся снежные весны, разбивая зеркала синих льдов, которые падают вниз с хрустальным звоном, - под синим небом и звездящимся снегом ("Незнакомку" я себе напророчил) по крутому извилистому пути среди утесов поднимаются в дальние горы люди в поисках за Дионисом Гиперборейским. Очаг, у которого сидит Дед в кресле, кажущемся теперь скалою, бросает лиловатые отсветы на левые крутые склоны гор и утесов, и людям, идущим в путь, кажется, что мировой закат (NB: мировая ектения) горит на горах, и огонь его гонит их все выше и выше. Усталые от долгого восхождения, они долго минуют утес деда и дитя его, устремляясь все выше и выше, туда, где ледяная, безответная красота распустила<сь>, как снежный цветок, "не требуя награды" за свое великолепие. Ледяное безмолвие этой Мировой Красоты нарушается только изредка хрустальными звонами осыпающихся в долину сцены ледяных алмазов. Люди говорят: вот мы достигли вершин красоты мировой. Куда же еще идти? - Люди ропщут на вождя своего, который сам опускается в (на) вышине, в глубокой усталости, на снежный утес. Вождь. Отдохнем. Но снова и снова будем восходить. Какие у тебя прозрачные руки, сестра! (Какие у тебя восковые черты, брат!) А у тебя, брат, черты так тонки, будто вылеплены из воска. Кто-то. Поднимаясь все выше, я видел вверху, над своей головой, ряды долин, где можно сесть и отдохнуть от пути. Но теперь уже напрасно искать этих долин. Над нами уже нет ни одной долины - та, где мы теперь отдыхаем, - это последняя. Те, что ушли от нас еще выше, обречены на скитание по крутизнам, по вершинам бесплодных скал, готовых рухнуть в самые глубокие пропасти. Они будут скитаться и умирать в этой вышине, если только у них не вырастут крылья. Тогда, быть может, они полетят еще выше, но мы уже ничего не услышим о них и не узнаем от них. Они будут чужды нам, как ангелы того бога, которого мы никогда не видали, но о котором столько говорят вон там, внизу, где темными пятнами лежат города и селения. Вождь. Став на этот путь, я знал, что немногие останутся со мной.
... - Сколько? - вдруг заинтересовался Григорий Борисович. - Очень много. Думаю, больше ста. И затем: - Вы под кроватью не смотрели? - Я посмотрю, - сказал Григорий Борисович. Писатель отодвинул кровать. Заглянул в кладовку. Порылся в ящиках стола. - Я завтра приду, - сказал Ариэль. С этого дня началась ежедневная пытка. Рано утром к нему заходил Ариэль: - Я только хотел спросить насчет машины. - Как сквозь землю провалилась, - жаловался писатель. - Ничего, я вечером зайду. В конце недели Григорий Борисович принял решение. Дневным автобусом поехал в Монтиселло. Зашел в игрушечный магазин Плейленд. Выбрал машину за сорок шесть долларов. Вернулся. Разыскал Ариэля и вручил ему большую, довольно тяжелую коробку. - Играй, - сказал он. Мальчик смутился. - Зачем? - говорил он, срывая пластиковую ленту. - Не беспокойтесь. Она найдется... А потом: - К тому же это, в общем, другая машина. Капот не открывается. - Капот? - переспросил Григорий Борисович. - А я и не заметил. Колеса, думаю, на месте... Дверцы, руль... - Это не та машина, - весело сказал Ариэль. И положил ее в коробку. Поролоновые крепления вставил. Ленту приклеил на старое место. - Может, сойдет? - упавшим голосом выговорил писатель. - Вы не беспокойтесь. Подумаешь, машина. У меня их штук двадцать пять. Правда, у той был капот. И фары. - У этой тоже фары. - У той были никелированные... Она найдется. Вы на кухне смотрели? - Смотрел. - А за плитой? - За плитой еще не смотрел. - Может, она там? Григорий Борисович вынул из стола рейсшину. Долго водил ею за газовой плитой. Выкатил оттуда россыпь дряни, напоминавшей экскременты. - Не густо, - сказал писатель. - Найдется, - в который раз повторил Ариэль... Короче, лето превратилось в ад. Ариэль появлялся, как тень отца в "Гамлете". Ужасом веяло на писателя от его слов: - Не беспокойтесь. Она найдется...
