.. Я думаю, что, когда на все и вся снизойдет великая тишина, музыка наконец восторжествует. Когда все снова всосется в матку времени, хаос вернется на землю, а хаос -- партитура действительности...
"
It may be easily imagined how great was our joy when, in turning
over this manuscript, our last hope, we found at the twentieth
page the name of Athos..
напротив, - в чулан для стирки и мытья посуды; входная дверь, с тяжелым замком, щеколдой и громоздким деревянным засовом, расположена в передней стене, между окном, которое находитс..
---------------------------------------------------------------------------- Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том четвертый. Драматические произведения. М., "Правда", 1971 Электронная версия - М. Бычков, апрель 2005 г. ----------------------------------------------------------------------------
УЧАСТНИКИ ДИАЛОГА
Влюбленный поэт. Шут - здравомыслящий человек неизвестного звания. Придворный. Несколько нищих.
Место действия: городская площадь на берегу моря. Над водою сидит с удочкой Шут. К нему подходит Поэт в задумчивости.
Поэт. Не раз замечал я, что вы удите рыбу в здешних водах. По всей видимости, вы - бедный рыбак? Шут. На ваш гамлетовский вопрос я могу ответить: да, господин. Особенно удачна ловля в такие дни, как сегодня: море мутно, пыль столбом; добыча слепнет и прямо бросается на удочку. Поэт. И что же, хороший бывает улов? Шут. Как когда. Вот недавно мне удалось поймать огромную рыбу. Я уверен, что она останется довольна мной. Поэт. Рыба довольна вами? Шут. Тут нет ровно ничего удивительного. Я долго учил ее здравому смыслу и политической экономии. А иногда вся рыба какая-то бешеная: так заносчива, что ни за что не пойдет на мою удочку. Поэт. Не понимаю ваших слов. Вы говорите о рыбах, точно о людях. Шут. О, да, господин. Такому шутнику и добряку, как я, свойствен аллегоризм: по заветам Писания, я уловляю человеков. Поэт. Право, с вами весело разговаривать. Что же вы делаете с вашими рыбами? Шут. Я выпускаю их на свободу дрессированными: они больше никогда не тоскуют, не ропщут, не тревожатся по пустякам, довольны настоящим и способны к труду. Поэт. Слова ваши дышат горячим убеждением. О, если бы и мне узнать вашу науку. Но боюсь, что вы увлекаетесь: море обширно, а всех рыб все равно не переучить. Шут. О, нет, я твердо надеюсь на них. Наука моя - заразительная, веселая наука. Поэт (в сторону). Однако, он читал Ницше! Шут. Одна рыба научит другую. А я сам поспею, где угодно, на моей легкой лодочке здравого смысла. Поэт. Ваша жизнерадостность заставляет меня задумываться... Шут (восторженно). О, да, я оптимист. Смело, положа руку на сердце, скажу вам и еще: я идеалист. Я патриот. Я участвую в культурном строительстве. Всякий, кто последует за мной, будет пользоваться равенством, довольством и здоровьем, ибо на знамени моем начертано: здравый смысл.
..... Крап. Прежде всего вы старшина верфи консула Берника. Прежде всего вы должны выполнять свои обязательства по отношению к обществу, именуемому "Фирма Берника", потому что оно всех нас кормит. Вот что хотел сказать вам консул. Эунэ. Консул не сказал бы мне этого так, господин управляющий, но я понимаю, кому обязан этим. Это все проклятый американец, который чинится у нас в доке. Этот народ хочет, чтобы у нас работа шла, как там, у них, а это... Крап. Да, да, да; некогда мне пускаться в рассуждения. Теперь вы знаете взгляд консула - и кончено. Можете вернуться на верфь; вероятно, вы там нужны; я сам скоро туда спущусь. Прошу извинения у дам. (Кланяется и уходит через сад.)
Эунэ тихо уходит направо. Рерлун, продолжавший читать во время предыдущего разговора, который велся вполголоса, теперь сразу же заканчивает чтение и захлопывает книжку.
Рерлун. Итак, любезные мои слушательницы, вот и конец. Фру Руммель: Ах, какой поучительный рассказ! Фру Xолт. И какой высоконравственный! Бетти. Подобная книга заставляет призадуматься. Рерлун. О да. Она представляет благодетельный контраст с тем, что нам, к сожалению, ежедневно преподносят в газетах и журналах. Что, в сущности, кроется под этой мишурой и показной роскошью, которыми щеголяют крупные общественные центры? Пустота и гниль, если можно так выразиться. Никаких прочных нравствен-(*277)ных устоев!.. Одним словом, эти крупные современные центры не что иное, как гробы повапленные. Фру Холт. Да, это истинная правда. Фру Руммель. Да вот взять хоть бы экипаж американского судна, которое теперь стоит у нас... Рерлун. Ну, о таком отребье человечества я и говорить не буду. Но даже в высших кругах - что там творится? Везде сомнение, брожение, душевная смута, расшатанность всех основ. А как там подорвана семейная жизнь! Какое наглое стремление подкопаться под самые святые истины! Дина (не поднимая глаз от работы). Но разве там не совершаются и великие дела? Рерлун...
