«Иэ Эмиля Верхарна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Блок Александр Александрович Роза и крест
Год: 1912 Обновлено: 16/04/2005. 111k. Статистика. Пьеса: Драматургия Театр
Александр Блок
Роза и крест
---------------------------------------------------------------------------- Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том четвертый. Драматические произведения. М., "Правда", 1971 Электронная версия - М. Бычков, апрель 2005 г. ----------------------------------------------------------------------------
Посвящается ***
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Граф Арчимбаут (владелец замка в Лангедоке). Капеллан. Доктор. Повар. Первый Рыцарь. Второй Рыцарь. Алискан, паж. Бертран, по прозванию Рыцарь-Несчастие, сторож замка. Гаэтан, сеньор Трауменека, трувер. Рыбак. Изора, жена графа. Алиса, ее придворная дама. Рыцари, вассалы, гости, придворные дамы, поварята и прочая челядь, крестьянские девушки, менестрели и жонглеры.
Действие происходит в начале XIII столетия; первое, третье и четвертое - в Лангедоке; второе - в Бретани.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
СЦЕНА I
Двор замка. Сумерки.
Бертран (глухо поет)
"Всюду беда и утраты, Что тебя ждет впереди? Ставь же свой парус косматый, Меть свои крепкие латы Знаком креста на груди".
Странная песня о море И о кресте, горящем над вьюгой... Смысла ее не постигнет Рыцаря разум простой. Голос мой глух и бессилен Темный напев передать. Всюду со мной неудача! Песни любимой Изоры Я не могу повторить...
Яблони старый ствол, Расшатанный бурей февральской! Жадно ждешь ты весны... Теплый ветер дохнет, и нежной травою Зазеленеет замковый вал... Чем ты, старый, ответишь тогда Ручьям и птицам певучим? Лишь две-три бледно-розовых ветви протянешь В воздух, омытый дождями, Черный, бурей измученный ствол!
Так и ты, несчастный Бертран, Урод, осмеянный всеми! - Начнутся пиры и турниры, Зазвенит охотничий рог, Вновь взволнует ей сердце жонглер Непонятною песнью о море.
... Почет, сразу наведший нас с Асей на верный след -- Толиных честных глаз. -- И с чего это, -- говорили мы, спускаясь и подымаясь, как по волнам, по холмам, ведшим из Тарусы в наше Песочное, -- добро бы мы были княгини, или старухи, или какие-нибудь знаменитые актрисы... Ведь не можем же мы им, с нашими вихрами и локтями, правиться... Ведь, по существу, они должны нас ненавидеть. -- Просто выгнать -- за один вид. " -- А заметила, как одобряли, как на каждое слово хихикали?.. -- Особенно отец. -- Особенно мать. -- А Толя сидел и обливался маслом. Ася, клянусь, что он облизывался. Да: на тебя! -- Гадости говоришь. Если облизывался, так уж конечно на тебя, потому что меня ему по крайней мере, по самой крайней мере еще три года ждать. А тебя только год. Третья его связь с водою была баня. В Тарусе ли, в Москве ли, придешь в званые гости, его сестра Нина, еще с порога: -- А Толи еще нет. (Шепотом на ушко.) Он в бане. Просил вам не говорить, но я уж по дружбе скажу. И когда после бани, явно-распаренный и недаром распаренным голосом: -- "У вас голова Антиноя..." -- самое мягкое, что можно было отрезать: -- "Не говорите глупости!" -- Настоящий банный мужик, -- говорила Ася с негодованием, -- хотя я банных мужиков никогда не видела. Ему бы мочалкой купцов скрести, а не писать стихи про нереид...
