Брюсовские боги высились и восседали, окончательно покончившие с заоблачьем и осевшие на земле боги. Но, настаиваю, матерьялом их был мрамор, а не гипс. _________________..
СОСЕД (шепотом). Молодого?.. Старого? САРАФАНОВ. Средних лет... Сосед долго и сокрушенно качает головой. Извините меня, пойду домой. Продрог я что-то...
Черт подери! Так ты супротив отца идешь, девчонка? РЕГИНА (бормочет, не глядя на него). Ты сколько раз сам говорил, какая я тебе дочь...
... Сейчас Петр Евсеевич несколько волновался за паровоз, который с резкой задыхающейся отсечкой пара, доходившей до напряженных чувств Петра Евсеевича, взволакивал какие-то грубые грузы на подъем. Петр Евсеевич остановился и с сочувствием помощи вообразил мучение машины, гнетущей вперед и на гору косность осадистого веса. -- Лишь бы что не лопнуло на сцепках,-- прошептал Петр Евсеевич, сжимая зубы меж зудящих десен.-- И лишь бы огню хватило,-- ведь он там воду жжет! Пусть потерпит, теперь недалеко осталось... Паровоз со скрежетом бандажей пробуксовывал подъем, но не сдавался влипающему в рельсы составу. Вдруг паровоз тревожно и часто загудел, прося сквозного прохода: очевидно, был закрыт семафор; машинист боялся, что, остановившись, он затем не возьмет поезд в упор подъема. "И что это делается, господи боже мой!"-- горестно поник Петр Евсеевич и энергично отправился на вокзал -- рассмотреть происшествие. Паровоз дал три свистка, что означает остановку, а на вокзале Петр Евсеевич застал полное спокойствие. Он сел в зале третьего класса и начал мучиться: "Где же тут государство?-- думал Петр Евсеевич.-- Где же тут находится автоматический порядок?" -- Щепотко!-- крикнул дежурный агент движения составителю поездов.-- Пропускай пятьдесят первый на восьмую. Сделай механику и главному отметку, что нас транзитом забили. Ты растаскал там цистерны? -- Так точно!-- ответил Щепотко.-- Больше пока ничего не принимайте,-- мне ставить некуда. Надо пятьдесят первый сработать. "Теперь все вполне понятно,-- успокоился Петр Евсеевич.-- Государство тут есть, потому что здесь забота. Только надо населению сказать, чтоб оно тише существовало, иначе машины лопнут от его потребностей". С удовлетворенным огорчением Петр Евсеевич покинул железнодорожный узел, чтобы посетить ближнюю деревню, под названием Козьма. В той Козьме жило двадцать четыре двора...
