ой не иначе еще мальцом заслышит от кого V или X слов любую молвь запоминает повторяет и как говорят в Тердоне Торшоне и как говорят в Гави и даже как говорят в Медаолануме Милане а там ..
Темнота черней чернил. Дьявол, знать, тебя учил Поступать безбожно! Дождь и гром. В глазах черно. Баба, выгляни в окно! Дура, выгляни в окно! Ах, тебе не жалко?..
ecoming more agile and neat Just so the apples could fit loosely inside-- The thoughtful geese had nothing to eat Courageous bird shows its power in hunting ..
«Роза и крест», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Роза и крест (К постановке в Художественном театре)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения 1897-1903 гг, не вошедшие в основное собрание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения. Книга первая (1898-1904)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения. Книга вторая (1904-1908)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения. Книга третья (1907-1916)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шуточные стихи и сценки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из записных книжек и дневников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Владимир Соловьев и наши дни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Иэ Эмиля Верхарна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Блок Александр Александрович Записки Бертрана, написанные им за несколько часов до смерти
Год: 1913 Глава: Драматургия
Александр Блок
Записки Бертрана, написанные им за несколько часов до смерти
---------------------------------------------------------------------------- Александр Блок. Собрание сочинений в шести томах. Том четвертый. Драматические произведения. М., "Правда", 1971 OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru ----------------------------------------------------------------------------
Я, Бертран, сын простого тулузского ткача, с малых лет попал на службу в замок графа Арчимбаута в Лангедоке. За долгую службу граф опоясал меня мечом. Посвящение мое в рыцари прошло незаметно, и никакая дама не дала мне ни шарфа, ни пояса, но сам я, втайне от всех, избрал дамою своего сердца прекрасную супругу моего господина - графиню Изору. Жизнь моя так и протекла бы в неустанных заботах об охране замка, которые были все возложены на меня; я мог бы проводить еще долгие ночи на страже во дворе замка, так как силу не спать, но бодрствовать мне давала любовь к той, чье окно выходило на мой пустой двор; но случилось происшествие, которое дало толчок к перемене всей моей судьбы. Однажды во время турнира, в минуту, когда я почувствовал непобедимую усталость после бессонных ночей, чужой рыцарь - великан с дельфином в гербе - вышиб меня из седла подлым ударом и наступил мне ногой на грудь. Горя стыдом и гневом, я умолял его пронзить мне сердце; но госпожа махнула платком, и меня пощадили. С тех пор никто не давал мне проходу, все стали смеяться мне прямо в лицо. Вероятно, и она смеялась надо мной за глаза, но любовь моя к ней не умерла, а только чувство горечи примешалось к ней, потому что я чувствовал себя ей обязанным моей, хотя и несчастной, жизнью; я решил тогда доживать свой век, редко позволяя себе утешаться мыслями о смерти и полагая, что мне уже ничем не смыть того унижения, которое так неожиданно на меня обрушилось. Тем временем окрестные крестьяне, которых здесь зовут презрительно "ткачами", стали все чаще совершать набеги на замок, а иногда нападать и на наших рыцарей, которых заставали врасплох на дороге. Таким образом они напали на Оттона и на Клари; правда, их не убили, а только исколотили дубьем до полусмерти. Это было ответом на вызывающее поведение нашего двора; графу случалось для потехи устраивать облавы на крестьян, как на диких зверей, а иногда рыцари наши, наскучив турнирами, пирами и песнями, охотились за девушками из соседних деревень. Видя все это, я не мог оставаться равнодушным, но также не мог ничем помочь беде, так как был только ночным сторожем и разведчиком и, в унижении моем, не имел даже голоса, чтобы умолить моего господина оставить жестокие забавы и предостеречь его от грозящих неприятностей.
Молчащими не будет ночью И днем он окружен, Что всё следят, когда заплачет, Когда издаст он стон, - Следят, чтоб у тюрьмы не отнял Тюремной жертвы он.
Он не увидит на рассвете, Что вот пришла Беда, Пришел, дрожа, священник в белом, Как ужас навсегда, Шериф и комендант, весь в черном, Чей образ - лик Суда.
Он не наденет торопливо Свой каторжный наряд, Меж тем как грубый доктор смотрит, Чем новым вспыхнул взгляд, - Держа часы, где осужденья Звучат, стучат, стучат.
Он не узнает тяжкой жажды, Что в горле - как песок, Пред тем, когда палач в перчатках Прильнет на краткий срок И узника скрутит ремнями, Чтоб жаждать он не мог.
Слова молитв заупокойных Не примет он, как гнет, И, между тем как ужас в сердце Кричит, что он живет, Он не войдет, касаясь гроба, Под страшный низкий свод.
Не глянет он на вышний воздух Сквозь узкий круг стекла, Молясь землистыми губами, Чтоб боль скорей прошла, Не вздрогнет он от губ Кайафы, Стирая пот с чела...
